Вы здесь

О ЧЕМ ГОВОРИТ ЗАБЫТОЕ СЛОВО ТОРГСИН

О ЧЕМ ГОВОРИТ ЗАБЫТОЕ СЛОВО ТОРГСИН

«Раньше ты носила боты из Торгсина, а теперь ты носишь рваные галоши...», «У Лукоморья дуб срубили, златую цепь в Торгсин снесли...». В разном контексте упоминается слово - «торгсин». В первом случае вроде бы это материал, из которого сделана обувь, а в другом - место, куда что-то нужно принести. Прошу извинения за то, что цитирую по памяти строчки из блатной песни «Мурка». В ней упоминается и «губчека», за связь с которой подельники покарали отступницу от «воровской жизни» Мурку. Да простят меня читатели и за то, что вольно обращаюсь с классиком, коверкая его великолепные стихи. Ирония осталась в памяти со школьных лет: так реагировали мы на окружающую нас действительность в отсутствие взрослых. Страна с такой помпой встречала приближение столетия со дня смерти Пушкина, что его стихи набили оскомину. В те же годы я удостоился нового прозвища - Балда. По мнению одноклассников, некоторыми качествами я походил на героя заученной сказки «О попе и его работнике Балде». Именовали меня и Ваша («Ваше сиятельство»), что я тоже принимал как должное.

Слова «торгсин», «губчека» доводилось слышать тогда часто. Сейчас с этими словами мы в повседневности не сталкиваемся, но их можно найти в Интернете. Описание моего опыта встречи с этими словами кому-то покажется предвзятым - такова жизнь. Однако по порядку. В 1931 году в Ставрополь из села Медвежьего (Евдокимовское, Молотовское, Красногвардейское) приехала семейная пара выпускников естественного и филологического факультетов Петроградского университета. Это были молодые учителя с двумя детьми - пяти и трех лет от роду. Дети - мой старший брат и ваш покорный слуга. Место, где они поселились, называлось Соборная площадь.
Первые впечатления от городской жизни были связаны с величественным сооружением, которое все в округе называли не иначе как «Кафедралка». Ласково-фамильярное имя было в ходу у всех - детей и взрослых. Высоченная белокаменная четырехъярусная громада с чешуйчатым куполом и крестом наверху возвышалась к югу от нашего дома. Поначалу мы с опаской подходили к этому заброшенному сооружению. Хорошо разглядеть колокольню было трудно: запрокинув голову, долго не простоишь. Казалось, Кафедралка снисходительно смотрит на боящихся приблизиться к ней малышей. От калитки нашего двора Кафедралка открывалась уже полностью. Она была ориентиром в первых детских путешествиях по окрестностям. Это сооружение стало объектом нашего любопытства. Мы даже поднимались на нее по ступеням винтовых каменных лестниц - они были спрятаны в каждой из четырех башенок. Рядом с заброшенной колокольней многие месяцы рабочие по камешку разбирали церковь - это тоже привлекало детское внимание. Сбросив крест и колокола с колокольни, комсомольцы в те годы тем и ограничились. Звонница без крестов и колоколов простояла еще десяток лет.
Коридоры в цоколе разрушенной церкви породили легенды о «подземном ходе» за пределы крепости, в которой был возведен храмовый комплекс. В подвалах мы находили обломки церковной утвари, обрывки необычной одежды и другие предметы, назначение которых было непонятно. Я подобрал и принес домой слегка поврежденную позолоченную деревянную рамку, видимо, от порванной иконы. Намного позже, после гибели отца в застенках НКВД, я поместил в чудом уцелевшую рамку его фотографию, которую сам скопировал в увеличенном виде с одного из сохранившихся документов.
Голод в 30-е годы был нормой жизни. Что-то родители получали по карточкам. Запомнился вид и вкус липкого желтого кукурузного хлеба. Старшие ребята из нашего двора пытались охотиться на воробьев. Не помнится, чтобы кто-нибудь подбил хоть одну птичку. Кошки и собаки были редкостью - их отлавливали взрослые в поисках пищи. Родители старались не выпускать детей из двора - были случаи людоедства. Малыши в первую очередь становились жертвами обезумевших от голода людей. Зацветшая на Крепостной горе в начале лета 1933 года белая акация (робиния) спасла жизнь многим горожанам. Насытившись на месте, люди собирали сладкие соцветия в мешки. Дома из них варили кашу. Ограбленные вооруженными «продотрядами» крестьяне из соседних сел устремлялись в город. Заградительные отряды на дорогах к городу не могли остановить голодных селян. На Крепостной горе находили трупы людей, пришедших к Кафедралке в последней надежде найти в городе пищу.
Папа, учитель физики, был радиолюбителем. Провода, катушки, детали, названия и назначение которых я узнал позже, лежали на столе в беспорядке. В отсутствие родителей (брат уже ходил в школу) я однажды замкнул провода - посыпались искры. Больно прижег руку и, испугавшись, выбежал из дома в поисках родителей. Дело было глубокой осенью. Простояв долго на улице без теплой одежды, я сильно продрог к тому времени, когда родители отыскали меня. Помнится долгая болезнь с постельным режимом, порошки, микстуры. Доктор Адам Константинович Смольский запомнился черной бородкой клинышком и пенсне, непонятно как державшемся на переносице. Он выстукивал грудь и спину, слушал хрипы в легких с помощью деревянной трубки с расширенным для уха концом. Тогда и прозвучало первый раз слово - торгсин, где «можно купить все за золото». Это был магазин, где мама купила какао, сахар, которые замешивала на смальце. Откуда взялась золото у моих родителей, выходцев из глухих деревень Вологодской губернии, осталось для меня тайной. Много раз в день мама пичкала меня противной смесью. Но именно это «лекарство» оказалось лучше порошков и микстур.
Позже довелось узнать, что странно звучащее слово «торгсин» - это «торговля с иностранцами». Государственный синдикат Торгсин, обладавший неограниченными правами и возможностями, просуществовал в СССР с января 1931 по январь 1936 года. Он объединял много предприятий, которые занимались продажей сырья, закупкой промышленного оборудования, установлением цен на товары. Скупка за бесценок драгоценностей у населения была одним из направлений деятельности этой организации. На средства Торгсина построены автозаводы в Москве и Нижнем Новгороде, тракторный завод в Волгограде, Магнитогорский металлургический комбинат и многие другие предприятия страны. Через Торгсин шло за рубеж и зерно, награбленное у крестьян.
Магазин «Торгсин» в Ставрополе размещался на бойком месте, близ пересечения улиц Красной и Таманской (проспект К. Маркса и ул. Г. Голенева). Позже я побывал в нем, но никаких иностранцев не видел. И товары там не были заморскими. В магазине можно было приобрести, как нынче говорят, дефицит. То есть то, что за деньги купить невозможно. Здесь было все - от продуктов питания до промышленных товаров. Масло, сахар, какао, кофе соседствовали с примусами и самоварами, одеждой и обувью. Все это приобретали не за деньги, а обменивали на старые золотые, серебряные монеты, ювелирные изделия. Так советская власть освобождала население от фамильных ценностей.
Для того, чтобы понять, почему слово «торгсин» соседствует со словом «губчека», надо опять обратиться к фольклору. В одном из вариантов широко известной народной песни «Яблочко» есть слова: «В Губчека попадешь - не воротишься!». Губернская чрезвычайная комиссия занималась в первую очередь отловом и уничтожением представителей «классов эксплуататоров» - дворян, купечества, помещиков, предпринимателей. А также генералов, офицеров, священников, которых расстреливали без суда и следствия. Их уцелевшим вдовам и детям («врагам народа») надо было выживать. И они обменивали драгоценности на продукты питания. У «строителей социализма» было три источника для «индустриализации страны»: всеобщее ограбление крестьян, распродажа ценностей из музеев страны (в том числе и ставропольского), а также золото и драгоценности населения. Некоторые политиканы из сопредельного государства пытаются взвалить вину на русских людей за голод тридцатых годов. Голодомор явился следствием преступной деятельности большевиков (русских, украинцев, грузин, евреев). Русские, украинцы, белорусы и другие народы России пострадали в те годы. Такая вот поучительная история с забытым словом - «торгсин».

Владимир ИВАНОВСКИЙ.

Автор: 
Номер выпуска: 
Оцените эту статью: 
Средняя: 3 (2 голоса)