Вы здесь

Взлеты и падения Петра Капицы

Среди 14 российских Нобелевских лауреатов в области науки Петр Капица занимает особое место. И дело не в его научных достижениях. В них мало кто понимает. Привлекает сама жизнь этого человека. Она развивалась по сценарию «ученый и власть». В ней удивительные взлеты и не менее удивительные крутые падения. В истории науки трудно вспомнить столь интригующий и захватывающий сюжет. Как в условиях жесточайшей тирании, постоянной угрозы для жизни, где личность практически каждого человека почти ничто, ученый смог сохранить собственное достоинство, не уйдя в подполье. Странно, что до этой истории еще не добрались киношники. Кстати, такой сериал был бы сейчас как раз ко времени. Ведь 8 июля исполнилось 120 лет со дня рождения выдающегося ученого Петра Леонидовича Капицы.
Любимец Крокодила
Как молодой физик из красной Совдепии сумел стать любимцем великого Резерфорда, «отца модели атома»? В 1921 году Капица приехал в Кембридж и попросил Резерфорда принять его в качестве аспиранта. Тот недружелюбно сказал, что в лаборатории и так много народа. Но Капица неожиданно спросил, какой точности добивается Резерфорд в своих экспериментах? Оказалось, ошибка в 3 процента считается допустимой. На что Капица сказал: «У вас примерно 30 человек, если меня возьмете, то этого даже не заметите, так как я укладываюсь в ошибку». Такая находчивость и нахальство произвели впечатление на великого физика, и Капица получил работу.
Он очень быстро продвинулся, хотя в лаборатории было много блестящих физиков. Но к нему Резерфорд особенно благоволил. Одна из причин, конечно, в той науке, которой занимался Капица. Фактически он стал первым физиком, который кардинально изменил масштаб эксперимента. Его лаборатория напоминала небольшой завод. Капица фактически стал «отцом» будущей экспериментальной физики, которая затем поразила мир своими гигантскими коллайдерами, супермощными лазерами и т.д.
Необычные работы Капицы произвели на Резерфорда большое впечатление. Но в самой личности русского есть что-то притягательное для мэтра. Только Капица мог абсолютно бесстрашно говорить с Резерфордом, перед которым все остальные сотрудники трепетали. Более того, все знали, в том числе и сам Резерфорд, что Капица называет его Крокодил. Сотрудники поражались такой вольности русского. Но апофеозом стало открытие лаборатории Капицы, где на стене был установлен барельеф крокодила. На этот раз все с тревогой ожидали взрыва, но великий физик только посмеялся шутке.
Кстати, на этом открытии произошло одно событие, знаковое для понимания сути характера Капицы. Он пригласил на церемонию крупного политика, премьер-министра Великобритании Болдуина. Таким образом, физик подчеркивал, что ученый и премьер-министр люди одного масштаба. Эту линию он проводил всю свою жизнь.
За 13 лет в Кембридже Капица, благодаря своим научным достижениям и эксцентричности, стал своего рода легендой. В 1929 году его избирают членом Королевского научного общества, в 1930-м русский из коммунистической России становится профессором, его принимают в высшем свете. Словом, он знаменит, любим, удачлив.
Мышеловка захлопнулась
Периодически Капица из Англии заезжает в СССР проведать мать. Причем каждый раз наш посол дает Резерфорду письменную гарантию, что русский вернется. Но в 1934 году посол Иван Майский, друг Капицы, заметил, а надо ли вообще в который раз писать такую гарантию. Резерфорд, наверное, думает, какие странные эти русские. Капица согласился и уехал без гарантии. Так он оказался более чем на 30 лет запертым в СССР.
Сейчас историки науки утверждают, что Майский знал о намерении власти оставить Капицу в стране и таким образом намекал ему о возможной ситуации. Почему ученый не внял совету? Трудно сказать. Во всяком случае неизвестно, чтобы он высказывался на эту тему. Есть мнение, что успехи в Англии вскружили ему голову, он стал слишком самоуверен. Как бы ни было, он оказался в мышеловке. И стал проявлять характер. Заявил, что не может здесь заниматься наукой. Но когда ему намекнули о возможных последствиях, сразу понял: надо адаптироваться к новой жизни. Иного выхода у него не было. Перед ним встал вопрос: как остаться собой в стране, где в песнях поют «я такой страны не знаю, где так вольно дышит человек», а на деле ее имеет только один человек - Хозяин. И Капица делает свой ход: он решает играть на равных с этим человеком.
Роман с тираном
Известно почти 50 писем Капицы Сталину. При первом чтении многие поражают дерзостью. Вот, к примеру, письмо в защиту физика Владимира Фока: «...Арест Фока есть акт грубого обращения с ученым, который также, как и грубое обращение с машиной, портит ее качество. Портить же работоспособность Фока - это наносить ущерб всей мировой науке. Такое обращение с Фоком вызывает как у нас, так и у западных ученых внутреннюю реакцию, подобную, например, реакции на изгнание Эйнштейна из Германии...». Вряд ли Сталину доводилось читать подобные откровения, особенно от ученых. Ведь, по сути, арест Фока в СССР сравнивается с германским фашизмом. И что же? Фока освободили!
Хорошо известна история, как Капица вытащил из застенков НКВД Льва Ландау, где тот провел более года. Причем его вина была неоспорима, он участвовал в составлении листовки, которая призывала к свержению «фашистской сталинской диктатуры». Людей отправляли по 58 статье и даже расстреливали куда за меньшие преступления. Капица убедил Сталина освободить Ландау.
Это похоже на чудо, если не обратить внимание на один ключевой аргумент в письмах Капицы. Он постоянно повторял фактически одну и ту же мысль: этого человека надо освободить, так как он нужен науке и стране. Что, конечно, подразумевало - и самому Хозяину. Капица говорил с ним на языке пользы и к.п.д., на языке, понятном вождю, который сам считал людей «винтиками» государственной машины. И физик попадал в цель. На первый взгляд, в совершенно безнадежной для заключенных ситуации аргументы Капицы оказались железобетонными, и государственная машина вдруг меняла свой привычный ход. Недавние преступники оказывались на свободе и продолжали работать.
Гладил волков по шерсти
В 1935 году Капица стал знаменитым на весь мир. Первые страницы ведущих западных изданий взывали заголовками «Исчезнувший профессор», «Россия арестовала известного ученого», «Потрясения для научного мира». Председатель правительства Молотов потребовал, чтобы ученый напечатал сообщение, что добровольно, без всякого давления остался в СССР. Тот отказался. И началась борьба ученого за право работать в СССР, но на своих условиях, которые он изложил в своих письмах правительству. Эта эпопея длилась более года. И свершилось поистине чудо. В условиях жесточайшей тоталитарной машины ученый добился своего. Для этого потребовалось 4 специальных постановления ЦК ВКП(б) «О Капице»! Беспрецедентный случай в истории науки. Правительство настолько было заинтересовано в его работе, что ему были созданы уникальные условия. В течение всего одного года ему построили институт, выделили кадры, а главное - за 30 тысяч фунтов стерлингов закупили его лабораторию в Кембридже. И здесь решающее слово было за Резерфордом, который имел огромный авторитет во всем мире. Он добился от британского правительства разрешения на продажу СССР для института Капицы этого уникального оборудования. Причем по более чем скромной цене.
Жизнь ученого в России налаживалась, постепенно у него сложилась своя система взглядов и отношений с властью, говорил, что «научился играть с ними, гладить волков по шерсти». Но при этом главным его принципом оставалась личная свобода и чистая совесть, о чем писал жене: «Совесть - компас в путанице жизни, с ней никаких компромиссов. Счастливым можно научитьcя быть в любых обстоятельствах, несчастен только тот, кто вступает в сделку с совестью». И вскоре возникла ситуация, когда он мог в полной мере проверить свои жизненные принципы. А заодно проверить, действительно ли он научился «гладить волков по шерсти».
«Я тебе его сниму, но ты его не трогай»
1945 год, Петр Капица на вершине славы. Он обласкан властью, лауреат различных высоких наград, в том числе Сталинской премии. Он директор Института физических проблем, а еще министр, он стоит во главе Главкислорода. Это целая отрасль, где с помощью созданной Капицей оригинальной технологии в больших количествах получают жидкий кислород, который оказался крайне необходим для изготовления взрывчатки. Капицу вводят в состав суперсекретного Специального комитета по созданию атомной бомбы, который возглавил Берия.
И вдруг на вершине славы и признания резкий поворот в судьбе ученого: он пишет письмо Сталину с просьбой вывести его из состава комитета по бомбе. Оно поражает какой-то безоглядной дерзостью и смелостью. Формальная причина - отношения с Берия. В частности, он пишет: «Товарищи Берия, Маленков, Вознесенский ведут себя в комитете как сверхчеловеки. В особенности тов. Берия. Правда, у него в руках дирижерская палочка. Его основная слабость в том, что дирижер должен не только махать палочкой, но и понимать партитуру. С этим у Берия слабо... У меня с Берия ничего не получается. Его отношения к ученым мне совсем не по нутру. Стоит только послушать на заседаниях рассуждения о науке некоторых товарищей... Они воображают, что, познав дважды два четыре, они уже постигли все глубины математики и могут делать авторитетные суждения. С тов. Берия мои отношения все хуже и хуже, и он, несомненно, будет доволен моим уходом». И в конце Капица просит Сталина показать это письмо «тов. Берия, ведь это не донос, а полезная критика».
Просьбу Хозяин удовлетворил, Капицу вывели из состава комитета. А затем его сняли с поста директора Института физических проблем и с поста руководителя Главкислорода. Более того, Сталин подписал документ, из которого, по существу, следует, что Капица лженоватор и лжеэкспериментатор. Он завел в тупик и почти загубил промышленность кислорода. Дальнейшее виделось очевидным: арест и суровая статья закона.
Однако Капицу оставили на свободе. Как это произошло, рассказывал случайный свидетель события, генерал армии Андрей Хрулев. По каким-то делам он находился в кабинете Сталина. Вдруг вошел Берия и стал убеждать вождя арестовать Капицу. Сталин ответил: «Я тебе его сниму, но ты его не трогай».
Несомненно, физик понимал, какой опасности подвергает себя, отправив Сталину письмо с жесткой критикой Берия. Почему же пошел на этот шаг? Существует немало версий. Сам Капица долгие годы никак не комментировал свое решение. Но перед самым уходом из жизни сказал своему секретарю Павлу Рубинину, что его обращение к Сталину и уход из Спецкомитета были спровоцированы ситуацией с письмом к другу Капицы, Нобелевскому лауреату Нильсу Бору. Дело в том, что Берия обратился к Капице с просьбой дать рекомендацию советскому профессору Терлецкому для визита к великому датскому ученому. На самом деле Терлецкий был разведчиком, его цель - выяснить ряд вопросов, связанных с созданием атомного оружия. Капица не мог отказать, понимая, что за этим стоит Сталин. И письмо было написано.
И хотя Капица сделал все возможное, чтобы его датский друг понял тайный смысл этого послания, совесть, о которой говорил Капица, не давала ему покоя. Он считал, что, по сути, вынудив написать это письмо, Берия втянул его в грязные шпионские игры. И он решил выйти из игры, хотя бы с риском для жизни.
Изба физических проблем
«Ученый не тот, кто занимается наукой, а тот, кто не может ей не заниматься», - часто повторял Капица. Оказавшись в опале, поселившись на Николиной горе, он в сторожке дачи оборудовал лабораторию. Вначале ведет работы по механике, а затем умудрился заниматься электроникой и даже физикой плазмы. А еще писал письма Сталину, где вновь внушал вождю свою любимую технократическую идею: основой успешного развития социализма является союз политиков и ученых. Причем ученые должны быть своего рода «комиссарами» при партийных командирах.
Друг Капицы, создатель театра на Таганке Юрий Любимов вспоминал, что физик особенно любил спектакль про Федора Кузькина. Этот крестьянин всю жизнь «ломает комедию», скоморошничает перед начальниками, чтобы изловчиться и выжить, остаться честным и не пресмыкаться. Любимов сказал Капице: «Что я - Кузькин, не удивительно, но и вас, Петр Леонидович, здесь заставили быть Кузькиным». Капица ответил: «Кузькин, Кузькин... А тут иначе не проживешь».
Афоризмы Капицы
- Чем дальше эксперимент от теории, тем он ближе к Нобелевской премии.
- Человек молод, когда он еще не боится делать глупости.
- Жевать эту работу мы будем еще долго, но уже ясно, что получилось вкусно.
- Противоречие с теорией - это самое интересное. Печально, когда теория совпадает с экспериментом. Это уже не открытие, а закрытие.
- Ничто так не поучительно, как заблуждение гения.
- Конечно, спокойнее ехать на покладистом мерине, но на бегах выигрывает норовистый рысак.
- Когда в какой-либо науке нет противоположных взглядов, нет борьбы, то эта наука идет по пути к кладбищу, она идет хоронить себя.
- Тему работы надо менять каждые восемь лет, так как за это время полностью меняются клетки тела и крови - ты уже другой человек.
По материалам «РГ».

Автор: 
Номер выпуска: 
Оцените эту статью: 
Голосов еще нет